Федеральная
национально-культурная автономия греков России
Ассоциация
греческих общественных объединений России
Греки Севастополя почтили памятную дату 165-летия боя в Балаклаве и его героя капитана Стефана Стамати
27 сентября 2019 года в день праздника Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня Севастопольское греческое общество «Херсонес» при поддержке и участии Правительства города Севастополя провело мероприятие, посвящённое памяти боя в Балаклаве 118 отставных и строевых офицеров и солдат Балаклавского греческого пехотного батальона с превосходящим в численности и вооружении авангардом англо-французского экспедиционного корпуса, произошедшего здесь 165 лет назад, 14 (27) сентября 1854 года
Греки Севастополя почтили памятную дату 165-летия боя в Балаклаве и его героя капитана Стефана Стамати

Приняв этот бой и оказав сопротивление врагу, греки продемонстрировали пример высокой боевой выучки и стойкости. Это подчеркнул в своём ярком выступлении после проповеди настоятель балаклавского храма Двенадцати Апостолов (бывш. греческая соборная церковь Св. Николая Чудотворца) отец Павел Бондарь.

По окончанию праздничной литургии и молебна, мероприятие продолжилось в селе Флотском — бывшем греческом селе Карань. Здесь, в церкви Свв. Константина и Елены, построенной греками ещё в конце XIV века, была отслужена панихида по герою боя в Балаклаве командиру роты Балаклавского греческого пехотного батальона капитану Стефану Михайловичу Стамати (1800–1871) — бывшему уроженцу и жителю этого греческого села. После панихиды в церкви представители Севастопольского греческого культурно-просветительного общества «Херсонес», Департамента общественных коммуникаций и отдела по работе с национальными и религиозными организациями Управления внутренней политики Правительства Севастополя возложили цветы к памятнику Стефану Стамати, после чего выступили с краткими выступлениями, в которых воздали долг подвигу этого героя.

В полдень в конференц-зале Управления Администрации Балаклавского района состоялось торжественное заседание, посвящённое 165-летию боя в Балаклаве 14 (27) сентября 1854 года. На заседании рассматривались проекты восстановления памятника Балаклавскому греческому пехотному батальону, построенному балаклавскими греками на собранные ими средства в 1874 году и разрушенному впоследствии большевиками.

Это мероприятие было признано Правительством Севастополя как нужное и важное в истории города, и теперь оно будет ежегодно проводиться 27 сентября в день праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, поскольку именно в этот день, 14 (27) сентября 1854 года произошёл этот героический бой.

О сопротивлении, оказанном 27 сентября 1854 года офицерами и солдатами Балаклавского греческого пехотного батальона в 300 раз превосходившему их в численности и вооружении англо-французскому экспедиционному корпусу, написано немало статей «самой разной тональности — от пафосно-героических до иронично-негативных, отрицающих сам факт сколь-нибудь серьёзного сопротивления защитников Балаклавы осаждавшим её вражеским войскам». При этом английские историки всегда рассматривали занятие Балаклавы исключительно как частный эпизод в контексте знаменитого флангового манёвра союзных англо-французских войск. Минимальные потери и кажущаяся на первый взгляд лёгкость, с которой англичане при колоссальном преимуществе захватили Балаклаву, обусловили предвзятое отношение к этому факту среди британских мемуаристов и историков. Напротив, оценка этого события в русской историографии носила больше эмоционально-духовный характер. Соображения стратегии и тактики при этом в статьях никогда не рассматривались, хотя сам бой вошёл в хронологический указатель отечественной военной истории.

За истекшие 165 лет историки, пересказывая газетные и журнальные статьи, а также многочисленные мемуары английских участников Крымской войны и обороны Севастополя, упустили из виду, что защитники Балаклавы также оставили своё письменное свидетельство о том бое. Это «Донесение командира греческого батальона о занятии неприятелем Балаклавы», датированное 15 февраля 1856 года и подписанное участником боя, командиром Балаклавского греческого пехотного батальона полковником М. А. Манто.

21 февраля 1854 года Николай I подписал манифест о войне с Англией и Францией, и вскоре корабли союзников стали появляться у берегов Крыма. Туманным утром 6 мая к входу в Балаклавскую бухту подошёл французский пароход, с борта которого производили съемку побережья и промеры глубин. Второй пароход, под английским флагом, держался на некотором расстоянии от первого. На горах, расположенных по обе стороны от входа в бухту, заняли боевую позицию поднятые по тревоге стрелки Балаклавского греческого пехотного батальона. Прицельным огнем они «легко могли снять всех с палубы» неприятельского парохода, однако их командир полковник Манто не решился открыть стрельбу «не имея на то приказания». К полудню пароходы ушли.

Получив сообщение об этом, главнокомандующий сухопутными и военно-морскими силами в Крыму князь А. С. Меншиков отправил в Балаклаву адъютанта полковника А. А. Панаева с предписанием «установить перед входом в бухту пять одноподовых единорогов и сторожевой пикет на горах». В разговоре с Панаевым полковник Манто отстаивал возможность захода в Балаклавскую бухту военных кораблей противника, выстраивая свои доводы на достаточной глубине здешнего рейда и подчеркивая при этом, что «ход в неё, хотя и труден, но всё-таки возможен», ссылаясь на примеры неожиданного появления в бухте купеческих судов большого водоизмещения. Предвидя нападение неприятеля на город, он просил выделить в его распоряжение артиллерийские орудия. Князь А. С. Меншиков удовлетворил его просьбу, и распорядился доставить в Балаклаву четыре медные полупудовые мортиры для отражения возможного вторжения, а в горах — выставить пикеты для наблюдения за действиями кораблей противника в море
После высадки войск союзников у Евпатории и последовавшего затем Аль-минского сражения, завершившегося поражением русской армии, Балаклава находилась в постоянном тревожном ожидании. В распоряжении командира Балаклавского греческого пехотного батальона оставалось подразделение под командованием георгиевского кавалера Стефана Михайловича Стамати (1800–1871) и не более взвода отставных ветеранов батальона, так называемых «инвалидов».

Полковник Матвей Афанасьевич Манто (1788–1879) заблаговременно устроил наблюдательные посты в окружавших городок греческих деревнях, контроль за которыми осуществляли отставные подпоручик Химона и унтер-офицер Патрино, а поручику Маркову было поручено «каждый день выезжать для осмотра окрестностей Балаклавы на случай приближения неприятеля».

26 сентября 1854 года в пять часов вечера Марков заметил, как «некие армейские подразделения» стали спускаться с Мекензиевой горы, расположив свой авангард возле Чоргунского моста, а следующие колонны заняли всё пространство Инкерсанской долины до самой подошвы Сапун-горы. После доклада Маркова полковник Манто спешно отправил в Севастополь подпоручика Папахристо с сообщением к начальнику Севастопольского гарнизона генерал-лейтенанту Моллеру о происшедшем.

Отправив это важное и срочное донесение, Манто и Марков отправились к месту, откуда последний заметил передвижение «неких армейских подразделений». Удостоверившись лично, «что войско это действительно неприятельское», командир батальона выставил для наблюдения за ним конных караульных — отставного подпоручика Цакни и унтер-офицера Патрино. Между тем в городе уже ждал командира батальона подпоручик Папахристо, привезший приказ генерала Моллера «иметь как можно наилучшее наблюдение за действием неприятеля и давать знать Его Превосходительству». Руководствуясь столь «исчерпывающим и чётким указанием», Манто «принял его к точному исполнению». Он не знал, какими реальными силами располагал генерал Моллер, где находилась русская армия, отступившая в неизвестном направлении после сражения на Альминских высотах, зато как номинальный городской глава ясно представлял себе служебную ответственность перед горожанами, родными и близкими его подчинённых, реально оценивал возможности гарнизона, насчитывавшего вместе с ним всего 118 человек.

Вечером и ночью 26 сентября Манто занимался организацией наблюдения за врагом и эвакуацией людей и материальных ценностей. Он поручил капитану Стамати занять в городе и его окрестностях «наилучшие пункты и быть во всей готовности», майору Маландраки и командиру Балаклавской роты военных кантонистов майору Брезману фон Нитингу — выводить из города людей и учащихся школы кантонистов, а батальонному казначею подпоручику Михайли — спасать материальные ценности и в первую очередь 8 знамён и казённые деньги. Из-за начавшейся суматохи знамёна не успели вывезти и решили их «закопать для сохранения» в саду у одного из унтер-офицеров. Впоследствии Елизавета Капо, жена солдата, показала, что её муж после вступления неприятеля в город, «возвратясь домой поздно вечером, принес с собой на груди скрученные знамена, спрятал их под сундуки и строго приказал… никому о том не говорить». Целый год, вплоть до ноября 1855 года, жившая в Карани (ныне с. Флотское) жена унтер-офицера Елизавета Капо хранила знамёна в подушке, которая всё время находилась в люльке с её ребёнком, и только после окончания Крымской войны она доставила знамя батальона и 6 значков в сопровождении унтер-офицера Пападаки в Главную квартиру русской армии.

Ранним утром 27 сентября 1854 года в лагере противника царило спокойствие. В 7 часов утра в море показались два английских военных парохода, следовавших полным ходом со стороны Севастополя по направлению к Балаклаве. Поравнявшись с входом в бухту, они стали под парами на расстоянии примерно одной мили от берега.

По сигналу о приближении неприятельских пароходов, поступившему с мортирной батареи поручика Маркова на Крепостной горе, были подняты по тревоге все силы малочисленного гарнизона Балаклавы. Городок был практически не защищён. Две роты Балаклавского греческого пехотного батальона находились в Новороссийском укреплении, третья была отозвана в Бахчисарай, и лишь четвёртая, за исключением нескольких десятков человек, отсутствовавших по служебным делам, находилась на месте. Общая численность защитников составляла 80 строевых офицеров и солдат, к которым присоединились 38 отставных служителей, всего 118 человек. Командир батальона полковник Манто призвал к себе майора Маландраки и известного своей храбростью капитана Стамати, чтобы решить, что предпринять в сложившейся ситуации: сопротивляться до последнего заряда или уйти из города без напрасной потери людей.

Командир роты капитан Стамати предложил принять неравный бой.

Едва греческие стрелки расположились на указанных командиром позициях, прискакал верховой с известием, что «неприятельский лагерь поднялся». Следом прибыл другой, доложивший о движении английской кавалерии по шоссе к Сапун-горе, а за ним третий, с сообщением о том, что кавалерия свернула с шоссе и рысью понеслась по направлению к даче покойного генерал-майора С. А. Антипы, а головы пехотных колон выходят на Бахчисарайскую дорогу. Наконец, вернулся офицер, отправленный с донесением в Севастополь и чудом спасшийся в пути от плена, сообщивший, что «необозримые толпы уже на Бахчисарайской дороге» и спускаются мимо греческой деревни Камары через Кадыкойскю долину прямо к Балаклаве.

В тот день был праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, столь чтимый греками, и население Балаклавы, ничего не знававшее о приближении вражеской армии, толпилось в церковной ограде. Узнав о грозившей опасности, мирные жители спешно стали переправляться на лодках на западный берег Балаклавской бухты в надежде пройти горной дорогой через сады и виноградники к Караньским высотам, а оттуда добраться до Севастополя. Не поддаваясь ни на какие уговоры, настоятель греческой Свято-Николаевской церкви протоиерей Антоний Аргириди (1809–1870) продолжал литургию даже тогда, когда пономарь сообщил ему о появлении авангарда неприятеля, занявшего деревню Кады-кой-и следовавшего к Балаклаве.

Передовой отряд англичан, численностью около 4.000 человек, походным строем медленно приближался к городку. Рассчитывая на радушную встречу местным греческим населением, англичане не были готовы к отражению нападения. При приближении к шлагбауму неприятельская колонна была остановлена несколькими ружейными залпами скрывавшихся в засаде греческих солдат. Не ожидавшие нападения, англичане остановилась, но замешательство вскоре прошло, и завязалась отчаянная перестрелка. Греческие стрелки, заняв оборону рассыпались, и метко поражали неприятеля из-за камней и других укрытий. Поединок длился около часа, после чего англичане перешли в решительную атаку, тесня балаклавцев, которые, отстреливаясь, отступили сначала к городу, а затем к развалинам генуэзской крепости на господствующей над местностью высокой, крутой горе. Как только греческие солдаты отступили в город, а авангард неприятеля миновал шлагбаум, раздался залп с молчавшей до этого времени мортирной батареи поручика Маркова. Метко пущенная граната разорвалась в самом центре вражеской колонны, убив и ранив осколками до 30 человек. Англичане снова вынуждены были остановиться, чтобы выстроить у шлагбаума свою полевую артиллерию.

В это время на склоне горы в балке Кефало-вриси показалась голова другой неприятельской колонны, численностью до 5.000 человек, следовавшей к Балаклаве с северо-востока от деревни Камары. Остановившись, противник так же приступил к устройству артиллерийской батареи. Пока нападавшие готовились к бомбардировке генуэзской крепости, к стоявшим у входа в бухту пароходам подошло до 20 английских кораблей и судов всех рангов. Батарее балаклавцев, состоявшей всего из четырех полупудовых мортир, приходилось действовать одновременно в двух направлениях — по шлагбауму и по балке Кефало-вриси. С открытием огня с неприятельских батарей «все ядра, направляемые на крепость, перелетали через неё» и падали в море рядом английской эскадрой, скрытой за Крепостной горой. Не разобравшись, кто по ним стреляет, от неприятельского флота отделился трёхдечный винтовой корабль и бортовыми залпами стал вести огонь в том направлении, откуда летели ядра, не причиняя ни малейшего вреда защитникам.

Командир мортирной батареи поручик Марков вёл неравную артиллерийскую дуэль с противником до тех пор, пока у него не закончились снаряды. Видя, что батарея смолкла, осмелевшие англичане бросились на штурм. На вершине Крепостной горы завязался рукопашный бой, стоивший жизни многим нападавшим. В 14 часов 30 минут над генуэзской крепостью был поднят английский флаг. В плен попали раненый полковник М. Манто, 5 офицеров (капитан С. Стамати, Н. Маландраки, А. Папахристо, И. Марков, С. Георгиев), 59 нижних чинов, 10 ветеранов и военнослужащих из роты военных кантонистов, а также оба батальонных фельдшера (Тимофей Сергеев и Василий Дроботенко). Среди попавших в плен защитников Балаклавы был потомок легендарного Ламбро Качиони — унтер-офицер Митрофан Качиони, которому в ту пору был 21 год.
Части греков в числе 33 нижних чинов и 10 ветеранов батальона удалось уйти в горы и скрыться от преследования. Небольшими группами, от одного до трёх человек, они пробирались через Байдарскую долину в греческую деревню Аутка. Одного из них, рядового Фому Кустари, во время перехода предательски убили татары. Впоследствии из этих греков составили летучий отряд, содержавший пикеты на Южном берегу. «Присутствие этой горсти людей важно было в том отношении, что татары, преданные нам только до удобного случая, хотя и подготавливались к чему-то серьезному, но не смели ни единым словом оказывать сопротивление местным властям, — писал современник. — Грозное имя арнаута, так хорошо памятного им беспощадным обращением при малейшем волнении, положительно парализовало в них всякого рода желание взяться за оружие, даже и в то время, когда английская эскадра высадилась в Ялте и пропировала в ней и окрестных виноградниках три дня».

Англичане были поражены стойкостью и мужеством оказавших им отчаянное сопротивление греков. Собрав пленных и допросив полковника Манто, лорд Роглан обратился к нему с упреком: «Безумец! Неужели думали Вы с горстью своих солдат, остановить целую армию?» Оправдывая сопротивление роты греческих стрелков, капитан Стамати произнёс: «Безусловно, сдачею [своей] я навлек бы на себя и гнев моего начальства, и ваше презрение; теперь же совесть моя спокойна, потому что я исполнил свой долг».

Малочисленный гарнизон Балаклавы, оказавший сопротивление союзникам, сыграл роль жертвы, принесённой во благо грядущей победы, — благодаря стойкости и мужеству офицеров и солдат греческого пехотного батальона были выиграны ещё одни сутки для подготовки Севастополя к предстоявшей осаде.

В боевой летописи Балаклавского греческого пехотного батальона, пере-жившего немало структурных перемен, было шесть военных кампаний, в которых принимала участия Россия в конце XVIII — первой половине XIX вв. О подвигах Балаклавского греческого батальона были сложены легенды. Отличительной особенностью воинов-балаклавцев была их многофункциональность. Они хорошо зарекомендовали себя как на суше, в том числе в условиях высокогорья Крыма и Кавказа, так и на море во время проведения десантных операций. Все они были приучены с детства «к беганию по горам, к езде верхом, к пехотному и артиллерийскому действию и к различному мастерству».

Созданная в батальоне система непрерывного военного обучения и непрерывной военной жизни, — от школы кантонистов, куда в 7-10-летнем возрасте поступали дети балаклавских греков, до их зачисления на службу нижними чинами, — позволяла готовить высокопрофессиональные военные кадры. В то же время старослужащие в экстренных случаях всегда могли выставить резерв. Именно эти ветераны дали достойный отпор англичанам во время героической обороны Балаклавы 27 сентября 1854 года. «Солдаты эти, — писал впоследствии В. Х. Кондараки, — по воспитанию стояли выше армейских офицеров нашей пехоты», а по боевой выучке, приёмам тактики боя на побережье и в горной местности не было равной ему единицы среди воинских подразделений Российской императорской армии.
С 1842 по 1854 год балаклавские греки находились в Новороссийске и состояли в отрядах, доставлявших в укрепления Черноморской береговой линии продовольствие и боеприпасы. Эти отряды всегда подвергались нападениям черкесов, и дело не обходилось без перестрелок, рукопашных схваток и смертных случаев. Не раз приходилось балаклавцам оказывать помощь гарнизонам укреплений при отражении атак многотысячных соединений горцев. «Всегда любимые начальством за быстрые и разумные действия, они никогда не устрашались численности врагов, что и служило прекрасным уроком нашим молодым солдатам», — справедливо отмечал современник. Больше других ненавистные для черкесов, именовавших их «крымскими казаками», балаклавские греки в течение 12-летней службы на Кавказе не потеряли убитыми более 20 человек. Правительство не оставляло их без заслуженных наград, и многие ротные командиры были удостоены награждения военными орденами и золотыми саблями «За храбрость».

Размещённые по кордонам от Севастополя до Феодосии, балаклавские греки несли гарнизонную службу, выделяя в дневное и ночное время суток отдельные команды для караулов, разъездов для подвижного осмотра местности, расставляли секретные дозоры. Нередко им приходилось выступать в роли спасателей судов, терпящих бедствие в прибрежных водах: «быстро в лодках по водам они летают здесь и там, как эллины Архипелага не сводят с моря зорких глаз — и погибавшим много раз была спасеньем их отвага».

Мундиры все чины Балаклавского греческого пехотного батальона имели собственные, «цвета зелёные с красным, по апробированному образцу, вооружение же и амуницию такие, какие по их обычаю употребляются также, собственные». Бережное отношение к оружию, передававшемуся из рук в руки на протяжении нескольких поколений, было неизменной традицией балаклавцев.

В 1859 году последовал Высочайший указ Александра II об упразднении Балаклавского греческого пехотного батальона. Состоявшие в нём на службе нижние чины были обращены в податное сословие с предоставлением им льгот, сроком на 10 лет с правом приписаться к купеческому или мещанскому обществу, а офицерам предложено в течение двух лет определиться для службы в других частях российской армии или уйти в отставку. Упразднение батальона положило конец существованию в Балаклаве греческого военного поселения, что привело в уныние балаклавцев, которые «создав о себе в России лестную репутацию, гордились царскими грамотами и заслугами отцов и дедов».

О бое в Балаклаве, произошедшем 27 сентября 1854 года, балаклавские греки охотно рассказывали приезжим, передавая во всех подробностях события того дня. «Попросите своего проводника-грека, чтобы он вам рассказал подробности этой, — ни к чему не ведшей, — но, тем не менее, храброй защиты», — советовали авторы путеводителя по Крыму, изданного в 1883 году.

В 1874 году в память о Балаклавском греческом пехотном батальоне и участниках боя в Балаклаве 27 сентября 1854 года на собранные греками средства у южной стороны здания Свято-Николаевской соборной церкви был возведён мемориальный памятник в виде квадратной в плане часовни. Он имел размеры 4,5×4,5 м по ширине сторон и 12,5 м в высоту. На двухступенчатом постаменте памятника, по углам, лежали стволы четырёх полупудовых медных мортир — тех самых, или таких же, как те, что находились на вооружении мортирной батареи поручика Маркова в генуэзской крепости в день боя. В западной стене имелся проём, завершавшийся полукруглой аркой, а внутри, под сводом, висели пять колоколов. В нише над аркой, в память о дне боя в Балаклаве, была помещена икона в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Завершал колокольню купол в виде четырехсторонней пирамиды, крытой оцинкованным железом и увенчанной четырёхконечным крестом.

В 1905 году в ходе подготовки к празднованию 50-летия окончания обороны Севастополя 1854—1855 гг. был поднят вопрос об увековечивании памяти греческих волонтёров и Балаклавского греческого батальона. Севастопольский градоначальник сообщал в своём Всеподданнейшем отчёте Государю императору, что наименование Греческого Императора Николая I легиона волонтёров, в числе других полков и частей, выгравировано на мраморной плите, установленной на внешней стене храма-часовни Св. Николая на севастопольском братском кладбище, а балаклавские греки, на собранные ими деньги, сами соорудили памятник греческому пехотному батальону в Балаклаве.

Единственное известное и дошедшее до нас изображение мемориального памятника на открытке с видом Балаклавы, снятым в начале ХХ века с возвышенной части западного берега бухты, даёт о нём лишь общее представление.
Известно также, что в балаклавской греческой Свято-Николаевской соборной церкви (при восстановлении и реставрации в 1990 году её освятили во имя Двенадцати Апостолов) хранились шесть зачехлённых знамен расформированного в 1859 году Балаклавского греческого пехотного батальона. Ежегодно в день праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, совпадающего по дате с днем боя в Балаклаве, их вместе с хоругвями и иконами под пение хора выносили из церкви во время обхождения крестным ходом.

Статья подготовлена на основе материалов и публикаций

С. А. Пинчука-Галани, И. В. Мосхури, И. Д. Маландраки

224

Поделиться:

Другие статьи на темы: