Федеральная
национально-культурная автономия греков России
Ассоциация
греческих общественных объединений России
Протоиерей Антоний Аргириди: первый, кто был готов принять казнь
Протоиерей Антоний Аргириди: первый, кто был готов принять казнь

«Антоний Николаев сын Аргириди», как следует из формулярного списка о причте балаклавской Николаевской соборной церкви за 1861 год и метрической книги одесской греческой Троицкой церкви за 1870 год, родился в 1808 году на острове Крит. По приезду в Одессу, он находился «на воспитании по родству» у своего дяди, Высокопреосвященного митрополита Прусского и Адрианопольского Герасима (Аргириди) и «обучался в одесском приходском училище». 9 (21) апреля 1832 года митрополит Герасим рукоположил своего племянника Антония стихарным дьячком при одесской греческой Троицкой церкви. Десять лет спустя, 6 (18) октября 1842 года архиепископ Херсонский и Таврический Гавриил (Ро́занов) рукоположил его в диакона Благовещенской церкви, а 25 октября (6 ноября) 1843 года — «во священники в одесской греческой Троицкой церкви, с определением по резолюции его же Высоко-преосвященства в севастопольскую церковь на диаконскую вакансию вторым священником» с награждением «за честное поведение» набедренником.

По прибытии в Севастополь Антоний Аргириди был неприятно удивлён недавно произошедшими здесь событиями. Ещё 1838 году особым Высочайшим повелением Николая I, отданным по представлению Главного командира Черноморского флота и портов вице-адмирала М. П. Лазарева, все не связанные со службой на Черноморском флоте иностранно-подданные греки подлежали выселению из Севастополя. От немногих оставшихся в городе и служивших на флоте офицеров-греков он узнал, что ещё в 1837 году прихожане задумали ремонт пришедшего в ветхость здания севастопольской греческой Петропавловской церкви. Однако средств на это было собрано недостаточно, вследствие чего решили лишь заменить прежний, деревянный барабан купола на новый, каменный. В конце августа 1837 года эти работы были почти завершены, но в ночь с 5 на 6 (17 на 18) сентября разразилась страшная буря, и каменный купол развалился, обрушив за собой часть стен и колонны, на которые опирался четверик. «Разрушения, причинённые падением купола, были настолько велики, что не оставалось никакой надежды на скорое восстановление храма». Для временного размещения церковного причта грекам подобрали помещение в старой морской офицерской библиотеке, где богослужения и требы совершались в течение всего времени, пока строилось новое здание.

Чтобы не допустить греков к участию в строительстве нового здания Петропавловский церкви, Лазарев настоял на том, чтобы все работы были предоставлены морскому ведомству, но так как прежняя греческая церковь находилась в подчинении епархиального ведомства, приняли решение не принимать её в ведомство военно-морского управления, и оставить в подчинение первого. Работы по строительству были возложены на специально учреждённый Временный комитет по строительству Петропавловской церкви, в состав которого вошёл и сам вице-адмирал Лазарев.

30 августа (11 сентября) 1843 года почти завершённый храм посетил архиепископ Херсонский и Таврический Гавриил (Ро́занов). Осмотрев его, он высказал некоторые пожелания относительно внутреннего устройства. Одним из важнейших вопросов, решавшихся при участии Высокопреосвященного владыки, было решение о языке богослужения в новом храме — оставить его по-прежнему греческим или служить на русском. Узнав об этом, вице-адмирал Лазарев писал архиепископу Гавриилу 2 (14) сентября того же года: «Из письма ко мне командира Севастопольского порта узнал я, что Ваше Высокопреосвященство имели с ним разговор о том, на греческом или на русском языке должно быть богослужение в Петропавловской церкви. Поэтому предмету я позволю себе привести Вам мою покорнейшую просьбу о приказании, чтобы литургия в храме сем совершаема была на русском языке в том убеждении, что Севастополь населен большею частью русскими, не понимающими греческого языка, между тем как самая незначительная часть греков состоит из лиц служащих и следовательно вполне понимающих по-русски. Прочим же грекам, по особому Высочайшему повелению воспрещено и жительство в Севастополе».

Следуя пожеланию вице-адмирала Лазарева, архиепископ Гавриил благословил совершать богослужения на русском языке, и 5 (17) сентября того же года совершил торжественное освящение новой Петропавловской церкви. С этого дня в нём стали регулярно отправляться требы, совершаться вечерние, утренние службы и литургии. Обязанности второго священника Петропавловской церкви в 1843 году исполнял Антоний Аргириди. Ктитором новой церкви избрали севастопольского купца 3-ей гильдии А. Д. Телалова (грека, уроженца города Мариуполя, состоявшего в браке с местной гречанкой), попечителями от гражданского ведомства избрали севастопольского купца 1-ой гильдии Ветчинкина, а от морского ведомства — капитана 2 ранга Аркаса. По свидетельству современника тех событий, вскоре «от названия новой церкви было отнято „греческая“, и дано просто Петропавловская».

По распоряжению архиепископа Херсонского и Таврического Гавриила, последовавшим 11 (22) июня 1844 года в соответствии с полученным накануне указом Священного Правительствующего Синода, священник Антоний Аргириди «был переведён в Балаклавский греческий пехотный батальон с отчислением от епархиального ведомства и с определением в протоиерея». С этого времени началось его служение в балаклавской гарнизонной церкви св. Николая Чудотворца, построенной местными греками и освящённой в 1812 году. Следуя распоряжению командира Балаклавского греческого пехотного батальона полковника М. А. Манто, протоиерей Антоний Аргириди стал преподавать Закон Божий кантонистам Балаклавского греческого пехотного батальона. За проявленное усердие 26 апреля (7 мая) 1847 года он был удостоен награждения бархатной фиолетовой скуфьёй, а 7 (19) июня 1850 года — фиолетовой камилавкой от Священного Правительствующего Синода.

Известно, что накануне Крымской войны Николаевская церковь ремонтировалась и перестраивалась: стараниями отца Антония Аргириди и прихожан к западному входу в храм пристроили портик с треугольным фронтоном, который поддерживали четыре изящные колонны тосканского ордена. Вместо прежнего каменного светового барабана установили новый, деревянный, сооружённый в виде восьмигранного сруба, изменив при этом первоначальную классическую шлемовидную форму купола на луковичную.

14 (26) сентября 1854 года протоиерею Антонию Аргириди довелось стать свидетелем боя в Балаклаве, в котором 118 строевых и отставных офицеров и солдат Балаклавского греческого пехотного батальона отчаянно противостояли превосходящему их в численности и вооружении авангарду англо-французского экспедиционного корпуса. В тот день был праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, столь чтимый греками, и население Балаклавы, ещё ничего не знававшее о приближении вражеской армии, толпилось в церковной ограде. Протоиерей Антоний «вынужден был начать благовест часом раньше против обыкновения и поспешить в храм Божий. При появлении этого умного и говорящего на многих иностранных языках священника народ начал подходить к благословению; но на этот раз ни на чьих устах не замечалось улыбки». Узнав о грозившей опасности, старики, женщины и дети стали спешно переправляться на лодках на западный берег Балаклавской бухты в надежде пройти горной дорогой через сады и виноградники к Караньским высотам, а оттуда добраться до Севастополя. Не поддаваясь ни на какие уговоры, настоятель гарнизонной Николаевской церкви Антоний Аргириди продолжал литургию даже тогда, когда пономарь сообщил ему о появлении авангарда неприятеля, занявшего деревню Кадыкой-и следовавшего к Балаклаве.

Бой между балаклавцами и англичанами длился на протяжении пяти часов. Командир мортирной батареи поручик И. К. Марков вёл неравную артиллерийскую дуэль с противником до тех пор, пока у него не закончились снаряды, и тогда англичане бросились на штурм. На вершине Крепостной горы завязалась рукопашная схватка, стоившая жизни многим из нападавших. В 14 часов 30 минут над генуэзской крепостью был поднят английский флаг, после чего колонны неприятельских войск вступили в Балаклаву. «В это же время в бухту вошел маленький пароходик: неистово дымя, он обошел ее западное и восточное побережье, измерил глубину, снова вышел в море, и вскоре вернулся, ведя за собой эскадру».

В то время, когда в Балаклаве шёл неравный бой, по Караньской дороге следовала многочисленная колонна английской армии. Заметив в виноградниках группу прятавшихся людей, англичане, приняв их за ретирующийся отряд русских солдат, открыли по ним штуцерный огонь. Балаклавцы успели залечь, и поэтому никто из них не пострадал от пролетавших над ними пуль. Безоружные люди были окружены и взяли в плен, после чего отделили мужчин от женщин и детей, и всех вернули в Балаклаву. Союзники обещали им «полную свободу, целость и неприкосновенность их имущества и защиту от всех возможных притеснений и оскорблений». На деле же это обещание так и осталось не исполненным.

Сразу же после занятия Балаклавы начались повальные грабежи. Солдаты и сошедшие на берег матросы разбрелись по домам, унося из них все, что попадалось под руку. Верхнюю одежду и ценные вещи присваивались теми, кто их находил; мебель безжалостно ломали на дрова, а лучшую уносили на корабли. Взятых в плен у Караньской дороги и доставленных в Балаклаву жителей не сразу впускали в их дома: «каждый из хозяев должен был предоставить доказательства на право владение недвижимой собственностью, и только тогда, после многочисленных формальностей, свидетельств и уверений, им дозволяли войти, не смея, при этом, мешать грабить и бесчинствовать». На просьбы хозяев не разорять их дома и имущество, английские солдаты и матросы отвечали смехом, показывая штык или обнаженную саблю. В то время как одни грабили дома, другие опустошали погреба и кладовые, ловили во дворах и на улицах домашнюю птицу, уводили скот, причём все это делалось на глазах у английских офицеров.

Гарнизонная Николаевская церковь, в которой незадолго до начала Крымской войны был начат ремонт, оставалась неприкосновенной, и её настоятелю Антонию Аргириди приказали ежедневно проводить в ней службы и требы. Спустя несколько дней после захвата Балаклавы и окончания грабежей, английские солдаты стали разбрасывать по улицам и дворам иконы. Английские офицеры, видя, что это производит не лучшее впечатление на местное греческое население, решительно пресекли это кощунство. Подчиняясь их приказу, солдаты принялись собирать разбросанные ими накануне по всему городу образа и продавать на пароходы маркитантам, приобретавшим их по цене от 30 до 40 копеек серебром и продававшим, затем, в Константинополе от 3 до 5 рублей.

Отец Антоний и возвращённые в Балаклаву гражданские жители в течение 15 дней находились в плену «будучи сильно угнетаемые» английскими военными. Утром 28 сентября (10 октября) 1854 года главнокомандующий союзными войсками лорд Раглан вызвал к себе настоятеля, и «с видом гордым и сердитым сказал ему на французском языке», что дошёл слух о том, что балаклавские греки что-то замышляют против англичан, и потому он должен принять военные меры против находящегося здесь гражданского населения. На это священник ответил ему по-французски: «Наша жизнь находится в Ваших руках, и если вашему высокопревосходительству угодно будет и безвинно нас всех казнить, то мы, как беззащитные, не можем этому противиться. Если Вам угодно, я соберу всех своих единоверцев, и прикажу им приготовиться к смерти, и я первый, как священник, согласен принять казнь; но не забудьте, что Вы будете отвечать перед Богом за невинно пролитую христианскую кровь. Но сжальтесь хотя над несчастными женщинами и малыми детьми, которые, вот уже две недели, страдают, лишившись всего своего достояния и оставшись без крова и хлеба».
Подумав несколько минут над словами Антония Аргириди, лорд Раглан ответил ему: «Я полагаю, что лучше будет для нас и вас, если вы все уйдёте отсюда». Сказав это, он удалился в свой кабинет, приказав адъютанту написать необходимое для греков охранное свидетельство. Через четверть часа он вышел в залу, протягивая священнику свёрнутый лист бумаги со словами: «Вот свидетельство, по которому вы можете смело идти куда вам угодно; вас никто не тронет и не остановит; сроку вам даю полтора часа; соберите всех и уходите. Но если по прошествии означенного срока, кто-либо здесь окажется, то пусть не гневается…».

Не медля ни минуты, Антоний Аргириди собрал всех мужчин, женщин и детей «числом до 200 душ» и ушёл с ними из Балаклавы. В течении двух суток, днём и ночью, в холодную и сырую погоду они скитались по горным лесам не имея ни хлеба, ни тёплой одежды, и лишь на третьи сутки полуживые от холода и голода дошли до позиции русских войск, а оттуда пришли в Бахчисарай. По более точным сведениям, приведённым А. И. Маркевичем, из Балаклавы в Бахчисарай вместе с протоиереем Антонием Аргириди и членами его семьи прибыло 309 греков обоего пола.

Прибывших балаклавцев в тот же день расселили в своих домах бахчисарайские греки. По прошению главнокомандующего сухопутными и морскими силами в Крыму князя А. С. Меньшикова, 24 декабря 1854 года (5 января 1855 года) протоиерей Антоний Аргириди был назначен для исполнения духовных треб к бахчисарайскому военно-временному госпиталю. 16 (28) апреля 1855 года за проявленное усердие он был Высочайше награждён наперстным крестом в числе прочих духовных лиц.

Восточная (Крымская) война завершилась подписанием 18 (30) марта 1856 года парижского мирного договора. 18 (30) июня того же года по прошению Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора графа А. Г. Строганова протоиерей Антоний Аргириди был уволен из госпиталя в отпуск и уехал из Бахчисарая в Одессу, откуда прибыл до истечения срока и вернулся к Балаклавскому греческому пехотному батальону. Вступив в прежнюю должность настоятеля гарнизонной церкви, он занялся её восстановлением, и повторно освятил 8 (20) июня 1857 года во имя св. Николая Чудотворца.
В том же году он удостоился награждения бронзовым наперстным крестом, медалью «В память минувшей войны 1853—1856 гг.» на Владимирской ленте и серебряной медалью «За защиту города Севастополя» на Георгиевской ленте, а 14 (26) апреля 1858 года был «Всемилостивейшее сопричислен к ордену Св. Анны 3-ей степени».

Отцу Антонию довелось быть участником одного примечательного события в истории балаклавских греков события. После окончания боя в Балаклаве с англичанами 14 (26) сентября 1854 года, капитан С. М. Стамати в числе других раненых офицеров и нижних чинов, попавших в плен, был отправлен в Константинополь, а его дочери остались в деревне Карань под присмотром сестры, вдовы Фотинии Михайловны Сарочан, урождённой Стамати. Вскоре по приказу лорда Раглана её подвергли аресту по ложному обвинению в связях с князем Меншиковым, и вместе с дочерями капитана Стамати, старшей из которых было 14 лет, доставили в Балаклавский Георгиевском монастырь, где до окончания Крымской войны содержали как пленниц. На протяжении всего срока их заточения, постоянную заботу о малолетних узницах проявлял подполковник английской службы Андони Бидбульф. Спустя год после заключения Парижского мира он приехал в Балаклаву, и попросил руки старшей дочери капитана Стефана Стамати — Екатерины, которой в ту пору исполнилось 17 лет. Получив родительское благословение на брак, 10 (22) февраля 1857 года они венчались в балаклавской Николаевской церкви. Поручителями со стороны жениха выступили штабс-капитан Крымского пехотного полка Константин Маняти и прапорщик Балаклавского греческого пехотного батальона Пётр Ксирихи, поручителями со стороны невесты — поручик Балаклавского греческого пехотного батальона Иван Марков и подпоручик Николай Бамбука. Совершил обряд бракосочетания батальонный протоиерей Антоний Аргириди.

В 1860 году по случаю расформирования Балаклавского греческого пехотного батальона отец Аргириди был отчислен из ведомства обер-священника армии и флота в новообразованную самостоятельную Таврическую епархию, в ведение которой перешла Николаевская церковь. С 12 (24) марта 1860 года церковным старостой при ней был избран «состоящий за штатом от упразднённого Балаклавского греческого пехотного батальона» Николай Андрианович Капилети, — сын батальонного капеллана, бывшего ближайшим помощником настоятеля.

По резолюции епископа Таврического и Симферопольского Алексия (Ржаницына) за № 3030 от 29 октября (10 ноября) 1861 года, нарду с балаклавской соборной Николаевской церковью, протоиерей Антоний Аргириди стал заведовать греческими церквями св. Троицы в Кадыковке и свв. Константина и Елены в селе Карань. В 1865 году его перевели в Одессу, где до конца своей жизни он состоял настоятелем греческой Троицкой церкви, с которой началось его служение.
Прожив высоконравственную духовную жизнь, разносторонне образованный доступный для общения и любимый прихожанами, Антоний Николаевич Аргириди скончался 9 (21) июня 1870 года в возрасте 62 лет в Одессе и был погребён в ограде греческой Троицкой церкви. Могила не сохранилась.

На полтора десятилетия пережила своего супруга вдова, Николета Эммануиловна Аргириди, урождённая Критико (1819–12.04.1886), — дочь севастопольского купца 3-ей гильдии, предки которого происходили с острова Крит. По-разному сложилась судьба детей Антония Николаевича и Николеты Эммануиловны. Мария Антоновна Аргириди умерла 24 февраля (9 марта) 1885 года в возрасте 30 лет. Анна Антоновна 12 (24) апреля 29 июня 1886 года вступила в брак с Яковом Исааковичем Быкадоровым. Эммануил Антонович Аргириди в 1880-е годы состоял в службе в чине губернского секретаря, его брат, Николай Антонович, так же был чиновником. Лишь один из их сыновей, Дмитрий Антонович Аргириди (род. в 1849 году), обосновался в Севастополе, где жил в доме Эрихса на Нахимовском проспекте. По окончании обучения на медицинском факультете Новороссийского университета в Одессе, Д. А. Аргириди в начале 1880-х годов был определён к службе в должности старшего врача 29-го флотского экипажа. В 1897 году его избрали «председателем лечебницы для взрослых в Севастополе», а в 1901 году — «руководителем собрания врачей лечебницы для бедных больных» и библиотекарем Общества севастопольских врачей. Коллежский советник, врач военно-морского ведомства, он был известен не только севастопольцам, но и гостям города. В течение многих лет Дмитрий Антонович являлся председателем правления севастопольского отделения Крымского горного клуба. «Путеводитель по Севастополю и его окрестностям», изданный в 1894 году, настоятельно рекомендовал приезжим «по делам экскурсий обращаться к врачу Аргириди», который «всегда снабжает необходимыми советами и сведениями». Сына Дмитрия Антоновича, Александра Дмитриевича Аргириди, жившего в Балаклаве и известного как «Сашка Комиссионер», лично знал писатель А. И. Куприн, посвятивший ему немало строк в очерках «Листригоны».

Афина Папаниколаки,
Крым

225

Поделиться:

Другие статьи на темы: